Чернобыльская Больница Москва

Герой

Чернобыльская Больница Москва

Татьяна Мельничук Би-би-си, Березино

Image caption Татьяна Игнатенко с наградами сына и газетными вырезками о нем

4 июня вышел последний эпизод сериала “Чернобыль”, где в пяти сериях были воссозданы дни чернобыльской катастрофы и ее последствия. Сериал уже стал одним из главных событий 2019 года, почти у всех его героев есть реальные прототипы. Одним из таких героев был пожарный Василий Игнатенко.

Он тушил пожар на станции в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года, а 13 мая умер в Москве от острой лучевой болезни.

Би-би-си встретилась с матерью пожарного – Татьяной Игнатенко и с писательницей Светланой Алексиевич, которая сделала историю Игнатенко и его жены Людмилы одной из центральных в своей книге “Чернобыльская молитва”.

Березино – районный центр в 100 километрах от Минска. Здесь живет 80-летняя Татьяна Игнатенко – мать пожарного Василия Игнатенко. В апреле 1986 года он тушил огонь на Чернобыльской АЭС и скончался вскоре от лучевой болезни.

История Василия Игнатенко, рассказанная его женой Людмилой – она прорвалась к нему в больницу и была с ним до смерти, – одна из центральных в книге Светланы Алексиевич “Чернобыльская молитва”. В сериале “Чернобыль” эта история была рассказана еще раз.

Британский актер Адам Нагаитис, сыгравший белорусского пожарного в сериале, сделанном американской HBO и британской компанией Sky Atlantic, рассказывал, что изучал своего героя по “Чернобыльской молитве”.

“Чернобыльскую молитву” читала и Татьяна Игнатенко. Она говорит, что там “все так”, как и было. Обсуждаемый всеми сериал не смотрела – за легальный просмотр надо платить, а это слишком дорого. Мы показали Татьяне Игнатенко трейлер “Чернобыля”, сцены и скриншоты, где Нагаитис играет ее сына.

“Может, и похож. Только подбородок совсем не Васин, – разглядывает изображения женщина. – И в спецодежде пожарного я сына никогда не видела”.

Над диваном в парадной комнате маленькой квартиры висит рисованный портрет ее сына. Конечно, он не похож на героя сериала.

“Похож – не похож, а это все надо рассказывать. Люди привыкли и забыли, а, может, и не знали про все”, – говорит мать пожарного.

* * *

Татьяне Игнатенко исполнилось 80 лет этой весной. В апреле 1986-го у нее, 47-летней, была большая семья: муж, четверо детей; самой младшей из них, Наташе, тогда исполнилось 14 лет.

В начале 1980-х семья отстроила новый дом в деревне Сперижье Гомельской области.

“Дом был – просмоленный, золотистого цвета! И улица у нас была – вся в цветущих палисадниках. Нигде потом, где бы жилье ни предлагали, не видела такой красоты”, – вспоминает женщина.

В 1986 году деревня оказалась в зараженной зоне, ее расселили. Через пару месяцев после эвакуации дом семьи Игнатенко сгорел вместе с несколькими соседними. “Пожухлое все стало, заброшенное – может, кто-то бросил окурок…”, – говорит Татьяна Игнатенко.

Media playback is unsupported on your device

Василий из “Чернобыля”. Мать погибшего пожарного Игнатенко о своем сыне

Она вспоминает, что в эвакуированную зону возвращалась летом и осенью 1986 года много раз – там оставались колхозные животные (всю личную живность люди, проводившие эвакуацию, забрали и увезли на грузовых машинах).

Жители деревни, тем не менее, приезжали убирать колхозные поля: лен, картошку, свеклу. Все это, говорит Игнатенко, забирали в государственные продовольственные фонды; куда эти продукты делись потом, она не знает.

В 1986 году семья Игнатенко на свои сбережения много раз ездила в Москву – сначала пытаясь поддержать в больнице сына, а потом на его похороны. Василий, работавший пожарным в Припяти, был в первой вахте, которая приехала тушить пожар на АЭС.

Светлана Алексиевич: “Меня поразила привязанность человека к обычному ходу вещей”

Белорусская писательница Светлана Алексиевич, получившая Нобелевскую премию, помимо других произведений, и за “Чернобыльскую молитву”, рассказывает, что с матерью и другими родственниками Василия Игнатенко она знакома. Они несколько раз встречались.

Писательница вспоминает, что вышла на семью Игнатенко через публикацию в одной из советских газет того времени. Там было написано примерно так: семья потеряла сына при аварии на ЧАЭС, но вывозит из зоны отселения запрещенные к перемещению личные вещи и “банки-закатки” с огурцами.

“И меня поразила привязанность человека к обычному ходу вещей. Я знала о картине первых дней отселения: вот бабка идет, а ее патрулирует милиционер.

А бабка не может понять, почему она должна выбросить в яму выращенные у дома огурцы, яйца, вылить молоко – оно же такое, как всегда! – рассказывает Би-би-си Алексиевич. – Вот из-за этой детали я и решила искать.

Я не знала историю этой семьи, о ней не было написано. Но я вышла на Люсю [Людмилу Игнатенко]”…

“По моим книгам сделано фильмов восемь уже, – говорит Светлана Алексиевич. – Делали европейские фильмы – и ведь неплохие режиссеры. Но только вот этот фильм раз – и остановил внимание людей.

Я посмотрела. Для меня – как человека отсюда и человека, работающего с этим материалом, – особых открытий и потрясений нет.

Но я отдаю должное профессионализму, точным акцентам и фокусу на человеческое потрясение”.

(Фото Татьяны Януцевич)

Источник: https://www.bbc.com/russian/48519676

Чернобыльская Больница Москва

Чернобыльская Больница Москва

Среди брошенного и радиоактивного города Припять виднеется большое и хмурое здание МСЧ Так называется больница атомграда Припять, находящегося всего в двух километрах от Чернобыльской АЭС. После взрыва на блоке номер 4 весь город был эвакуирован. Произошло это 27 апреля года, ровно 33 года назад. Около 40 пожарных и сотрудников Чернобыльской АЭС получили огромные дозы радиации.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему – обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

  • «Думаете, все прошло? Ни хрена подобного — уровень радиации идет вверх!»
  • В одной из палат 6-й клинической больницы
  • Чернобыль: Заброшенная больница города-призрака Припять ФОТО
  • Тайны Чернобыля. Облученных ликвидаторов аварии больше умерло в больнице в Москве, чем в Киеве
  • Как хоронили первых жертв аварии на ЧАЭС

Чернобыль 30 лет спустя. Metro продолжает серию публикаций, посвящённых аварии на Чернобыльской АЭС.

«Думаете, все прошло? Ни хрена подобного — уровень радиации идет вверх!»

Log in No account? Create an account. Remember me. Google. October 13th, , pm. Любой населенный пункт, численность жителей которого измеряется в несколько десятков тысяч, имеет в своем составе медицинское учреждение. Не стал исключением и город Припять, покинутый на второй день после аварии на Чернобыльской атомной электростанции 26 апреля года.

Припятское учреждение здравоохранения представлено в виде больничного комплекса МСЧ медико-санитарная часть. МСЧ расположено по адресу улица Огнева, 2 и включает в себя поликлинику, больницу, роддом, инфекционное отделение, родильное отделение, морг, стационар и т.

Это один из уникальных объектов на сегодня в городе, где, с одной стороны, представлена вся прелесть заброшенной постапокалиптики ввиду высокой сохранности предметов и помещений медицинского комплекса.

С другой стороны – именно здесь, как нигде, наиболее остро ощущается весь трагизм и масштабы Чернобыльской катастрофы. Листьев пока нет, так как на дворе начало апреля.

На полу валяются остатки медикаментов, матрасов и прочего медицинского оборудования.

В принципе, у меня довольно неплохой стаж посещения города 5 поездок, в том числе три двухдневки и одна трехдневка , однако в больничном комплексе мне почему-то жутко. Ходить в одиночку по зданию – задача не из легких. Кроме того, конструкция и архитектурный план здания таковы, что во многих кабинетах и палатах очень темно, а освещения здесь нет еще с года.

Те самые больничные палаты, которые приняли первых пострадавших в ту роковую ночь 26 апреля года. Еще 24 человека были помещены в больницу в течение 26 апреля. Пострадавших, находившихся в крайне тяжелом состоянии готовили к транспортировке в 6-ю клиническую больницу Москвы. Шашенок – работник станции.

В ночь аварии дежурил в помещении, расположенном под питательным узлом реактора 4-го энергоблока. Чуть ниже представлена аудиозапись телефонных переговоров диспетчеров в первые минуты после аварии. До сих пор пробирает, когда слышишь эти голоса в эфире.

Справа – начальник караула ВПЧ-2 лейтенант В. Приняли непосредственное участие в организации тушения пожара на 4-ом энергоблоке.

Благодаря умелым действиям и личному мужеству офицеров, пожарным удалось частично локализовать огонь на крыше блока и не допустить распространение огня на соседний – 3-й энергоблок.

Получили высокую дозу облучения, несовместимую с жизнью порядка рентген. За мужество, героизм и самоотверженные действия, проявленные при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС лейтенантам В. Правику и В. Кибенку было присвоено звание Герой Советского союза посмертно.

Сверху – В. Игнатенко, В. Внизу – Н. Ващук, Н. Тушили пожар в реакторном отделении 4-го энергоблока. Скончались от высокой дозы облучения спустя две недели поле аварии в Москве.

Остатки обмундирования пожарных, тушивших пожар в ночь на 26 апреля Все обмундирование было складировано в помещениях больницы. Они так и хранятся там с года Именно здесь, как нигде, ощущается трагизм года.

К сожалению, не сохранились бирки или идентификационные знаки, которые позволили бы определить, кому именно принадлежала эта каска.

Поразительно, но многие медикаменты сохранились и до наших дней. Отчетливо видна дата на бутылке – 26 апреля года Беззаботные доаварийные годы Reply Thread Link. Reply Parent Thread Link. Брошенные больницы сами по себе жуткие. Недавно был на территории заброшенного военного завода, по цехам и администрации идешь – обычный индастриал, а когда зашли на территорию мед.

Такое ощущение, что боль людей впиталась в стены. Я вот скептически отношусь к разнообразным пассажам в отчетах о зоне в духе “внутреннее чувство сказало мне – не иди на второй этаж, и я не пошел”.

Но когда выходишь из больниц в Припяти, то действительно какое-то чувство облегчения приходит. Очень уж темные места с тяжело атмосферой.

Отличный и атмосферный обзор с хорошими фотографиями. Полное погружение. Дешёвая и безопасная альтернатива поездке в Припять. Марина Панченко. Спасибо вам за отзыв, есть смысл работать дальше.

В одной из палат 6-й клинической больницы

Холм символический. Когда в ночь на 26 апреля года на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС произошел взрыв, Валерий находился в турбинном зале станции. Его тело так и не нашли под завалами станции.

Меня это до сих пор тревожит, хотя уже 29 лет прошло. Но я этого уже никогда не узнаю”, – говорит женщина.

Однако в этом году поездку родственников погибших в аварии на ЧАЭС на Митинское кладбище в Москву отменили из-за ситуации в отношениях между Украиной и Россией.

Чернобыль: Заброшенная больница города-призрака Припять ФОТО

Губарев был, конечно, самым знаменитым из советских журналистов, работавших в Чернобыле сразу после аварии. И самым высокопоставленным из них.

По долгу службы имел возможность связываться с первыми лицами страны и получал информацию, о которой коллеги даже догадываться не могли. Автор десятков книг, фильмов, документальных и художественных. Пьеса была поставлена в театрах 60 стран мира.

Мы когда-то работали в одной газете, он и там был большим начальником, но в ней было принято со всеми быть на ты.

Основана больница была при бывшем здании Сиротского суда. В получила статус самостоятельной больницы. В комплекс зданий Басманной больницы входит бывший усадебный дом Н. Демидова, построенный в гг. Архитектура здания довольна внушительная: центр главного корпуса закрыт 2 флигелями, а архитектуру фасада усиливают ниши с многофигурными барельефами.

Log in No account?

. View All Archives.

Тайны Чернобыля. Облученных ликвидаторов аварии больше умерло в больнице в Москве, чем в Киеве

Порой приходится рисковать жизнью, чтобы спасти целую планету. Именно этим 30 лет назад занимались ликвидаторы аварии на Чернобыльской атомной станции.

Одна из самых страшных техногенных катастроф 20 века дает о себе знать до сих пор, и так будет продолжаться еще не одну сотню лет.

Тем не менее, последствия того взрыва в апреле го могли быть куда тяжелее, если бы не подвиг без малого миллиона человек со всего Советского Союза.

Для начала – лёгкая прелюдия. Катастрофа на ЧАЭС мучает меня многими вопросами с самого детства.

Советская номенклатура умалчивала, что лечение в Киеве было более эффективным. Еще одна замалчиваемая история Чернобыля , которая превратилась в миф.

По советской версии, всех облученных ликвидаторов и работников станции лечили в Москве. Украинским врачам запрещали ставить диагноз “лучевая болезнь”.

Опыт, полученный после военных ядерных испытаний, был засекречен. А медикам надо было спасать людей.

.

Обычно, когда публикуешь материалы о Чернобыльской Зоне Отчуждения, всегда размышляешь о специфике этих мест.

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Заброшенная больница №6 в Москве

Источник: https://atlantis-guild.ru/transportnoe-pravo/chernobilskaya-bolnitsa-moskva.php

«Возможно, кто-то из ребят выжил благодаря моей помощи» Монолог вдовы инженера Чернобыльской АЭС, исследовавшего взорвавшийся реактор четвертого энергоблока

Чернобыльская Больница Москва

В 1985 году Анатолий Ситников стал заместителем главного инженера по эксплуатации первого и второго энергоблоков Чернобыльской атомной электростанции. Во время аварии весной 1986 года Ситников обследовал аварийный четвертый блок АЭС.

Он получил смертельную дозу облучения и умер через несколько недель после катастрофы. Его жена Эльвира Ситникова была с ним в это время в Москве и ухаживала за другими ликвидаторами.

Она рассказала «Медузе» о своем муже, о том, как велись работы по ликвидации последствий аварии и о том, почему после катастрофы вернулась работать на ЧАЭС.

В сериале «Чернобыль» на НВО Анатолий Ситников — один из героев. Больше фактов о сериале можно прочитать тут.

«Здесь люди по-человечески живут»     

В апреле 1975 года мы с мужем приехали из Комсомольска-на-Амуре в Припять. В это время на Дальнем Востоке еще пыль, грязь и холод. А сюда приехали — уже все цветет. Я мужу тогда сказала, ты посмотри, здесь люди по-человечески живут.

В Комсомольске-на-Амуре Толя работал на судостроительном заводе, его там очень ценили и не хотели отпускать. Это я добилась его увольнения. Помню, ходила к парторгу, говорила, что из-за сложного климата у меня постоянно болеют дети, а я должна вырастить их здоровыми для государства.

Первые два года Толя жил в Припяти в общежитии, а мы с двумя дочерьми — в Николаеве у моего брата. Потом мужу дали квартиру, и мы переехали к нему.

Толя курировал строительство первого энергоблока Чернобыльской АЭС, потом был начальником смены реакторного цеха. Он бредил атомными станциями, мог сутками пропадать на работе. За все время жизни в Припяти мы ни разу на машине в отпуск не съездили.

Один раз договорились, что все-таки поедем на юг вместе со старшей дочерью Ирой, которая специально приехала из Москвы, где училась в энергетическом институте. И вдруг незадолго до поездки муж сказал мне: «Главный инженер не отпускает меня, потому что все в отпусках, а работать некому».

Я ответила ему: «Они все летом отдыхают, а ты еще ни разу не брал отпуск!» «Мне обидно, что ты меня не понимаешь», — сказал он. В общем, накрылась тогда наша поездка.

Он жил работой. Однажды ночью разбудил меня и, показывая на [несуществующий] прибор, сказал: «Следи за ним, чтобы он не зашкаливал». А потом снова рухнул на подушку. Наутро ничего не помнил.

А в другой раз Толя вдруг проснулся, бросился к приоткрытому окну: «Видишь, помещение открыто, разворуют все, и мы не сможем блок сдать!» Я ответила: «Спи-спи, я буду следить вместо тебя». Он лег и уснул.

А назавтра опять ничего не помнил.

Я рассказываю это, потому что хочу вам показать, каким он был человеком. Он болел за свое дело, станция была его счастьем. Ради производства он готов был жизнь отдать. В конце концов, он ее и отдал. Как сказал один наш знакомый, он был солдатом, ему сказали — он сделал.

«Сегодня ваших мужей увозят»

В ту ночь [с 25 на 26 апреля 1986 года] ему позвонили и разбудили. Он сказал мне: «Я пошел, потому что на станции что-то случилось». И ушел туда, хотя это был не его блок, он за него не отвечал.

Я не беспокоилась: уже не один раз на станции что-то происходило, но всегда — несерьезное. А утром проснулась: машины гудят, скорые ездят туда-сюда. А радио молчит.

Потом мне позвонили соседи и сказали, что на станции что-то такое… Мы не физики и не понимали, насколько серьезная ситуация. Но на всякий случай я не пустила дочь в школу, хотя день стоял исключительный.

Где-то в 11 утра я позвонила на станцию и случайно попала на мужа. Он рассказал, что по устному распоряжению директора [Виктора Брюханова] обошел все близлежащие к реактору помещения.

Он признался мне по телефону: «Мне очень плохо, меня рвет». Я говорю: «Иди в медпункт!» — «Я не могу идти…» И тогда я стала звонить в медпункт. Там мне сказали, что очень много больных, поэтому муж должен прийти к ним сам.

В конце концов я уговорила их забрать его.

А потом мне позвонила из больницы знакомая врач и сказала: «Сегодня вечером ваших мужей увозят, не знаю куда. Разбирайтесь». И я помчалась в больницу. Уже в вестибюле меня схватил за руку какой-то врач и потащил на улицу. «Скажите, где мой муж!» — кричала ему я. А он в ответ: «Не положено, уходи отсюда!» Вот так все было грубо.

Мы [с другими родственниками] стояли у главного входа в больницу, а в это время наших мужей тихо увозили с черного.

И как я только догадалась свернуть во двор… Вижу — за больницей стоит автобус, куда их заводят. Я кричу: «Толя, Толя!» И он выходит ко мне такой .

Я ему: «Толя, все будет хорошо! Куда вас везут?» — «Мы не знаем. Не ищи меня, я выздоровею и сам к тебе приеду». — «Я все равно тебя найду!»

Я у него тогда спросила, почему он пошел в четвертый энергоблок, ведь он за него не отвечал.

И он мне ответил: «Ты пойми, кто лучше меня знал блок? Если бы не мы, Украины бы точно не было, а может, еще и пол-Европы… Ты должна это понять».

А как я должна это понять? Я осталась с двумя детьми, мужа увозят, что мне делать? Только потом я поняла. Наверное, тогда он впервые думал сначала обо мне и о детях, а уже потом — обо всех остальных людях.

Где-то через час наших мужей отвезли на самолет в Москву. Был вечер 26 апреля. Наш дом стоял на выезде из города, он был первым от станции. И мы видели, как красиво светится труба [ЧАЭС]: в небо поднимался столб света.

Мы не понимали, что это, нас не предупреждали [о радиации]. Как раз 26 апреля из Киева привезли машину с огурцами, которых у нас было не достать, пиво. И этим торговали, зная о повышенном радиационном фоне.

На улице гуляли люди, шла свадьба, все танцевали.

Уже потом я спросила у директора [Виктора Брюханова], почему сразу не сказали по радио, что надо закрыть окна, не выпускать детей. Он пожал плечами: «Я доложил…» Кому он доложил, меня уже не интересовало. Я считаю, это большое преступление. Именно за него надо было наказывать. А наказали в итоге тех, кто сам пострадал.

Связная у чернобыльцев

Утром 27 апреля нам объявили по радио, что будет массовая эвакуация, надо приготовиться. А у меня на вечер [27 апреля] уже был куплен билет на поезд, чтобы ехать за мужем в Москву [потому что врачи в больнице в итоге сказали женам, куда отвезли их мужей].

Поэтому когда милиционеры начали ходить по квартирам и стучать в каждую дверь, я не открыла. Пока все уезжали, мы с дочкой сидели в квартире тихо, как мышки. А по улице тем временем шли и шли автобусы [с эвакуируемыми].

Дочь насчитала 812 автобусов, а потом ей надоело.

Мы уезжали из Припяти с одним чемоданом. Взяли немного вещей, только чтобы переодеться: трусики, маечки. Стояло лето, было тепло, и мы не думали, что уезжаем надолго.

Я сначала даже свои сбережения брать не хотела. У меня на стене в квартире висела совушка, и я сунула в нее свои цепочки, кольца.

Потом сосед сказал мне: «Ты что, с ума сошла, бери с собой все ценное, мы же не знаем, на сколько уезжаем и кто здесь будет».

В Москву я приехала 28 апреля и сразу — к старшей дочери в общежитие. Там ко мне кинулись все наши дети из Припяти, которые учились в энергетическом институте: «Что случилось? Почему мы не можем дозвониться до родителей?» Я говорю: «Ребята, вы меня видите? Я живая? Вот и все живые, не переживайте». Так я их малость успокоила.

На следующий день я нашла [клиническую] больницу № 6, в которую положили моего мужа. Конечно, меня и близко к нему не подпустили, запрет был жесткий. Но зато я сумела передать ему записку и получила от него ответ. Помню, ехала обратно в метро, рыдала навзрыд и думала: пусть [другие пассажиры] что хотят думают, главное — у меня Толя жив.

Потом через наше министерство [энергетики и электрификации СССР] я получила доступ в больницу: носила ребятам газеты, что-то им покупала, передавала письма, поправляла им одеяла, подушки.

Когда они узнали, что я со станции, да еще жена такого человека, как Ситников, очень обрадовались, ждали меня, как родную мать. Они все лежали в отдельных палатах, им не разрешали встречаться.

Я передавала им новости друг о друге, была между ними как связная.

Помню, в одной из палат был парень по имени Саша. Захожу к нему как-то, а он мне кричит: «Эльвира Петровна, не смотрите, я голый лежу». Я ему: «Ой, Сашенька, ты меня стесняешься, это очень хорошо! Значит, ты живешь!» А на следующее утро мне сообщили, что он умер.

Сразу же после этого я столкнулась в коридоре с его женой, которая только-только к нему приехала в Москву.

Она кинулась ко мне: «Ну как там мой Саша?» А у меня дыхание сперло, как я могу жене сказать, что ее муж умер? И тут, на мое счастье, ее позвал к себе в кабинет врач, и мне не довелось сообщить ей, что Саши больше нет.

«Напривозили мужей, а мы заражаемся»

Мне никто не говорил, что из-за радиации нельзя прикасаться к мужу и остальным ребятам, что это опасно. Но я и сама это знала. Мне не было страшно. Об этом [о радиации] вообще не думаешь, особенно когда у тебя там самый близкий человек.

Я ведь даже не представляла, как буду жить без него. Но многие другие люди боялись.

Один раз на меня закричала нянечка: «Что вы напривозили сюда своих мужей, мы от них заражаться только будем!» Я не обратила на нее внимания, мне было важно, чтобы выжил мой муж и все остальные ребята.

Но Толе постепенно становилось все хуже и хуже, у него был отек легких. Последний вечер я провела с ним. В какой-то момент он сказал: «Знаешь что, иди домой…» А что мне дома было делать, там меня никто не ждал.

«Ты не понимаешь, — сказал мне Толя. — Тебе надо завтра в пять утра вставать и идти к ребятам, ты им очень нужна. Пока они будут лежать в больнице, ты должна быть здесь».

После этого он вызвал врача, ему сделали укол, и он уснул.

На следующее утро я снова пришла в больницу и столкнулась в коридоре с нянечкой. Она была из тех людей, что вечно хотят первыми сообщать все новости. Она мне и сказала: «Ой, а у вас же муж умер!» Это было 31 мая 1986 года.

Толю похоронили на Митинском кладбище в Москве. Мне негде было даже купить черный платок на голову, в магазинах ничего не было. Тогда я позвонила в министерство и сказала: «Пусть вам будет стыдно, что я пойду за гробом мужа без головного убора». И назавтра нам всем привезли черные платки.

Сначала я хотела напиться каких-нибудь таблеток и уснуть. Такая боль была. Потом я все обсудила с собой: у меня две сестры, обе — очень хорошие женщины. Можно отдать детей одной из них, но она очень обидчивая. Если обидится, неделю не будет разговаривать.

Дети мои пропадут. Вторая тоже любит дочек, но она любит чистоту: здесь обувь сними, здесь пройди. Мои дети такого не выдержат, у нас более свободно. И тогда я поняла, что мне надо жить, чтобы девочек поднять на ноги. Вот и все. Только это меня и спасло.

Дети вытащили.

На следующий день после похорон я снова была в больнице. Кто-то из ребят мне тогда сказал: «Я не могу тебе в глаза смотреть, мне стыдно… Ты только мужа похоронила и пришла сюда». «Это он меня просил не бросать вас», — ответила я. Сама бы я, может, не смогла. Но и мне это тоже помогало вернуться к жизни, ведь я была постоянно занята. Возможно, кто-то из ребят выжил и благодаря моей помощи.

Помню, в реанимации лежит парень Саша, которого везли из Припяти вместе с моим мужем. Я к нему подхожу, а он сознание теряет. Я ему: «Саша, ну посмотри на меня, мой хороший.

Ты меня узнаешь? Саша, запомни, все уже уехали отсюда, все давно в [реабилитационном центре] ». «И Анатолий Андреевич?» — спросил меня Саша про моего мужа. Я кивнула, хотя Толя уже давно был похоронен.

«Все уже выкарабкались, понимаешь? Теперь и ты должен. Ты молодой и сильный».

Прошло время. 26 апреля — в очередную годовщину — я стояла у могилы мужа. И тут меня сзади кто-то обнял за плечи. Поворачиваюсь, а там Саша. «Эльвира Петровна, как вы меня вытягивали…» — «Это не я, это все Толя… Он просил помочь всем ребятам». В общем, Саша прожил еще 20 лет.

Возвращение в Чернобыль

Рано, конечно, я стала вдовой. Всем молодым [вдовам чернобыльцев] я советовала: живите, выходите замуж, живому — живое! Это у меня уже такой возраст был [45 лет], что я предпочла детей и внуков. Да и не видела я мужчин, похожих на Толю. Мы с ним вместе прожили 22 с половиной года. И я думаю, дай бог каждой семье прожить так.

Я себя тогда чувствовала такой старой, даже сейчас, в 77 лет, кажется, чувствую себя получше. После смерти мужа я была словно каменная, лицо как маска, ни с кем не могла говорить, не могла спать, мучилась. Я сломалась.

[После смерти мужа и последующего периода ухода за другими чернобыльцами в Москве] два месяцапролежала в клинике неврозов, а после выписки вернулась в Чернобыль на станцию в лабораторию метрологии, где работала и до аварии. Мне нужны были деньги, чтобы поставить детей на ноги, чтобы ни у кого ничего не просить.

Поэтому я должна была зарабатывать и за себя, и за отца. До 1988 года я работала в Чернобыле вахтовым способом — месяц на станции, потом месяц — отдых в Москве.

Наша лаборатория находилась на втором блоке [ЧАЭС] в бетонном помещении. Я не знаю, какая радиация была на улице.

Зачем мне было это знать? Я работала как зомби: вставала в пять утра, шла в столовую, затем садилась в автобус, который довозил нас до «грязной зоны», пересаживалась на другой автобус и на нем уже доезжала до станции. Там шесть часов работала и возвращалась домой.

После работы я ничего не делала, никуда не выходила. Знаю, что приезжала [Алла] Пугачева, но я не пошла на ее концерт. Я в таком состоянии была, что не до развлечений, я думала — жить мне или нет. И как вылезти из всего этого.

Говорят, со временем боль утихает. Да ничего она не утихает. Она затормаживается. А начинаешь рассказывать — и все опять всплывает. Может, если бы я снова вышла замуж, то немного утешилась бы.

А так — ничего не проходит. Но я всех простила. Нельзя всю жизнь жить с чувством, что ты не простил. Сейчас уже все хорошо: у меня замечательные дочери, которыми Толя очень гордился, четыре внука, правнук.

Видите, жизнь продолжается.

Записала Катерина Кузнецова

Источник: https://meduza.io/feature/2019/06/04/vozmozhno-kto-to-iz-rebyat-vyzhil-blagodarya-moey-pomoschi

Как хоронили первых жертв аварии на ЧАЭС

Log in No account? Create an account. Remember me. Google. October 13th, , pm.

.

Основана больница была при бывшем здании Сиротского суда. В получила статус самостоятельной больницы. В комплекс зданий Басманной больницы входит бывший усадебный дом Н.

Чернобыль навсегда

Чернобыльская Больница Москва

Порой приходится рисковать жизнью, чтобы спасти целую планету. Именно этим 30 лет назад занимались ликвидаторы аварии на Чернобыльской атомной станции. Одна из самых страшных техногенных катастроф 20 века дает о себе знать до сих пор, и так будет продолжаться еще не одну сотню лет.

Тем не менее, последствия того взрыва в апреле 1986-го могли быть куда тяжелее, если бы не подвиг без малого миллиона человек со всего Советского Союза. Чем живут сегодня эти люди и что такое «чернобыльский синдром», – смотрите в репортаже корреспондента телеканала «МИР 24» Родиона Мариничева.

Весной 1986-го старшей дочери Олега Генриха было почти два года, младшей в день катастрофы исполнилось два месяца. Сам он, оператор четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС, ждал ключей от новой квартиры и, как говорит, обожал свою работу. В ночь на 26 апреля он вышел подменить приятеля, который уехал на свадьбу.

«Было очень яркое свечение из жерла реактора – очень высокий столб в несколько десятков, может быть, до сотни метров», – вспоминает Олег Генрих.

Все это Олег увидел уже на улице, чудом выбравшись по пожарной лестнице. В момент взрыва они вместе с коллегой находились в считанных метрах от эпицентра. Их обожгло горячим радиоактивным паром. В почти полной темноте им все же удалось найти выход. Они спустились во двор и добежали до ворот, где путь преградил охранник с наставленным пистолетом.

«Мы ему сказали, что мы операторы с блока, что надо скорую помощь вызывать», – говорит Генрих.

В тот момент Олег еще не знал, что Припяти уже не будет никогда, а новоселье он справит в Москве, куда его увезут лечиться. Столичных врачей об аварии оповестили уже в 1.40 ночи, то есть меньше, чем через 20 минут после взрыва. В журнале, который вели сотрудники секретного Третьего управления Минздрава СССР, – почти вся хроника катастрофы.

«В первые дни, когда про аварию мы говорили немножко иносказательно, был подготовлен приказ о том, что в Третьем главном управлении проводятся учения», – говорит помощник начальника Третьего главного управления при Минздраве СССР в 1986 году Сергей Беляев.

В 1986-м Беляев был одним из немногих, кто знал правду с самого начала. Страну по-настоящему оповестили о катастрофе только в майские праздники. До этого – лишь слухи и рассказы тех, кого срочно эвакуировали из опасной зоны.

Всех пациентов из Припяти везли в клиническую больницу №6. В 1986 году это было одно из главных в стране медучреждений, которое специализировалось на лечении именно лучевой болезни.

Первый самолет, на борту которого находились чуть больше 100 человек, прибыл в Москву уже вечером 26 апреля.

При первичной обработке сначала измеряли дозу радиации, затем отправляли в душ с изолированной канализацией и особыми средствами гигиены.

«Это специальный порошок, который разводится, и создается мыльная основа, которая позволяет эффективно удалить частицы радиоактивных элементов», – поясняет ст. н.с. Медицинского биофизического центра им. Бурназяна (бывшая клиническая больница №6) Вячеслав Кореньков.

После этого человека отправляли в отделение. Чернобыльские ликвидаторы были так сильно облучены, что тогда, в 1986-м, для них пришлось освободить всю больницу. При этом зачастую они не сразу ощущали, что больны.

«Острая лучевая болезнь имеет несколько степеней тяжести: чем короче промежуток, так скажем, благополучия, тем тяжелей пациент», – говорит Кореньков.

Уже через несколько дней у многих начались внутренние кровотечения: организм разрушался изнутри. Пока одних везли из зоны заражения, другие направлялись туда со всей страны.

Светлане Пастушенко из НИИ по эксплуатации атомных станций ради срочной командировки даже пришлось прервать отпуск в Кавказских горах. «У меня был билет через Симферополь, я там навещала родственников. Я видела, как из Киева приходили эшелоны детей», – вспоминает она.

Ее попросили поехать на две недели, а она задержалась в Чернобыле почти на пять лет. Изучала последствия катастрофы, консультировала тех, кто дезактивировал зараженные объекты, многое делала сама. Светлана не может забыть, как строили саркофаг над разрушенным энергоблоком и как ходила по вымершей Припяти.

«Когда выкинули всю мебель, убрали с балконов цветы, белье, которое оставили уезжавшие в спешке люди, в городе стояло эхо, как в горах», – говорит Светлана.

Слово «ликвидация» стало почти обыденным. В Чернобыль теперь ездили на вахту. За несколько лет там побывали около 800 тысяч человек. Солдаты, милиционеры, пожарные, ученые… До сегодняшнего дня дожили меньше 200 тысяч ликвидаторов.

Владимиру Романюку отчасти повезло: в 1986-м он не попал в первую когорту пожарных, из которых почти все умерли от лучевой болезни. Романюк тушил тот огонь, что вспыхнул на Чернобыльской АЭС через месяц после катастрофы, в ночь на 23 мая.

«Он произошел на том же, четвертом, уже разрушенном реакторе, в запредельной зоне радиации. Там загорелись кабельные туннели», – вспоминает Владимир.

Новое ЧП на аварийной станции, разумеется, скрывали, как могли: люди и так были напуганы. Стало понятно: Чернобыль – это навсегда. Многие из тех, кто отправлялись в чернобыльскую зону, давали подписку о неразглашении. Порой люди сами толком не знали, куда едут и зачем. Александра Филипенко вместе с земляками из Ростова везли в товарном вагоне. Казалось, будто на войну.

«Оттуда идет по железной дороге бабушка и ведет козу. Я говорю: «Бабушка, а чего это у вас тут до сих пор туман? Она говорит: «Да какой туман? Это радиация летает! Вы, ребята, знаете, куда приехали?» И пошла дальше», – рассказывает председатель Ростовской региональной организации инвалидов «Союз Чернобыль» Александр Филипенко.

Все понемногу привыкали к словосочетанию «зона отчуждения». Хотя в покинутых деревнях жизнь замирала постепенно и теплилась даже после того, как уезжали все. Пока солдаты выкапывают грунт или валят радиоактивный забор, за ними наблюдает чья-нибудь курица или собака. Порой можно было увидеть целый натюрморт.

«Стояли накрытые столы – видимо, была свадьба. Даже телок был привязанный. Но уже сильно исхудавший, он выел всю траву вокруг, до которой мог дотянуться. Можете представить себе, какая ситуация? Людей прямо из-за стола забирали», – рассказывает Филипенко.

Чернобыльский синдром – не совсем официальный медицинский диагноз. Но именно он зачастую преследует тех, кто застал ту катастрофу или наблюдал ее последствия. Уже 30 лет многие ликвидаторы видят одни и те же сны.

«Во сне видишь, как твои товарищи падают, непонятно отчего, и весь сон борешься с этой радиацией», – делится ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС Владимир Романюк.

«Снятся виды города и какие-то моменты, связанные с теми, кто уже ушел, кто умер…», – говорит Светлана Пастушенко.

«Мне снилось, как я вернулся на станцию, как захожу в операторскую, а там сидят уже другие люди», – говорит Олег Генрих.

В свою квартиру в Припяти Олег Генрих заходил спустя четверть века после катастрофы. Но таких, как он, немного. Большинство припятчан и ликвидаторов предпочитают не возвращаться туда, откуда уехали навсегда.

ПОЗНАЙ ДЗЕН С НАМИ ЧИТАЙ НАС В ЯНДЕКС.НОВОСТЯХ

Источник: https://mir24.tv/news/14290018

Юр-представитель
Добавить комментарий