Гражданство Северной Кореи

Американец признался в шпионаже во время работы в КНДР

Гражданство Северной Кореи

Гражданин США корейского происхождения Ким Дон Чхоль, который был осужден в КНДР за шпионаж, а затем в 2018 отпущен во время визита госсекретаря США Майка Помпео в Пхеньян, подтвердил, что данные северокорейским властям признания в шпионаже были правдивы и он действительно в течение нескольких лет выполнял задания ЦРУ США и Национальной разведывательной службы (НРС) Южной Кореи с использованием специального оборудования и при помощи нескольких агентов.

Это заявление Ким сделал на днях в интервью англоязычному изданию NK News, уже находясь в Сеуле.

Арестованные по разным причинам властями КНДР иностранцы обычно дают признательные показания, когда находятся в Северной Корее, но отказываются от них, вернувшись на родину.

Здесь обращает внимание то, что Ким уже на свободе полностью подтвердил и предоставил подробности своей работы на американскую и южнокорейские разведки во время нахождения в КНДР. Спецслужбы пока никак не комментируют эти заявления Кима.

СМИ: КНДР осуществила новый пуск ракеты

Напомним, что Ким Дон Чхоль был одним из трех американцев, кого в мае 2018 года госсекретарь Майк Помпео привез с собой в США из Пхеньяна после решения властей КНДР в качестве жеста доброй воли освободить всех арестованных граждан США. Помимо Ким Дон Чхоля среди освобожденных были еще два человека и тоже этнические корейцы – Ким Сан Док и Ким Хак Сон. Ким Дон Чхоль долгое время занимался бизнесом с КНДР, но в октябре 2015 года был арестован властями Северной Кореи. Ему были предъявлены обвинения в шпионаже в пользу разведок США и Южной Кореи, а также враждебные действия в отношении КНДР. В марте 2016 года Ким публично признал свою вину и был приговорен сначала к пожизненному заключению, но затем приговор был смягчен до 10 лет каторжных работ.

Американская мечта Кима

Как сообщило англоязычное издание NK News, которое базируется в США и Южной Корее и специализируется на новостях о КНДР, они стали первыми из СМИ, с кем Ким решил откровенно пообщаться после своего освобождения из тюрьмы КНДР.

СМИ сообщили об аресте в Южной Корее разведчика из КНДР

Как это часто бывает с людьми, кто так или иначе работает с Северной Кореей, жизненная история Ким Дон Чхоля весьма витиеватая.

Если говорить про главную сенсацию, то Ким сказал, что он действительно собирал информацию в интересах ЦРУ и НРС в течение шести лет, после ареста во время допросов его пытали, били, и пребывание в тюрьме сказалось на его здоровье. Часть тела его парализована.

Несмотря на это, он все равно хотел бы вернуться Северную Корею и раскаивается в шпионаже.

Сейчас Киму уже за 60 лет. Он родился в Южной Корее, но в 1980-х гг. перебрался в США, где в какой-то степени смог реализовать свою “американскую мечту”. Он усердно работал, занимался бизнесом, получил гражданство США и сумел заработать несколько миллионов долларов. В 1985 году он женился на этнической кореянке, которая была родом из Китая.

Трамп назвал недостоверными сведения о задержании шпионов США в Иране

В США Ким в Духовной семинарии Далласа получил учению степень PhD, но при этом стал интересоваться жизнью в социалистических странах.

Несмотря на возражения жены, которая не особо горела желанием ехать в Китай, они в 2001 году приехали в Яньбянь-Корейский автономный округ провинции Цзилинь (Гирин), что на северо-востоке КНР, возле границы с Северной Кореей. Там компактно проживает большое количество этнических корейцев Китая.

Ким попытался вести там миссионерскую деятельность, но, по его словам, китайские власти хотя и терпели его, но были не особо рады его присутствию. Так что миссионерская работа не была такой успешной.

Бизнес в Северной Корее

Одновременно он выяснил, что его жена происходит из семьи, у которой есть в КНДР родственники из числа северокорейской элиты.

Так, дядя жены, как оказалось, был двоюродным братом очень влиятельного в КНДР генерала Хен Ен Чхоля, которого в 2015 году в итоге репрессировали.

Тем не менее тогда генерал пользовался в КНДР большим влиянием, да и, как оказалось, хватало и других родственников жены, которые были далеко не последними людьми в Северной Корее.

Российский студент осужден в Корее за подделку банкнот

В конце концов Ким Дон Чхоль решил попробовать заняться бизнесом с Северной Кореей, так как, по его словам, “хотел помочь корейским собратьям”.

Благодаря связям жены он смог легко попасть в КНДР, куда впервые прибыл в апреле 2004 года по приглашению Бюро зарубежных соотечественников при ЦК Трудовой партии Кореи.

Связи сыграли свою роль и Киму было разрешено в особой экономической зоне Расон, расположенной на границе КНДР, Китая и России, открыть свою компанию.

Ким Дон Чхоль построил там отель “Тэдонган”, на что потратил 2,6 миллиона долларов. Строительство гостиницы было завершено в 2009 году. Власти КНДР также просили его помочь в привлечении иностранных инвестиций в Расон.

В целом, ему в КНДР стали доверять, проблем с въездом в Северную Корею не было. В 2007, 2009 и 2011 гг. он даже получил благодарности от лидера КНДР Ким Чен Ира за свою работу.

В 2009 году он получил почетную степень кандидата наук, прослушав в аспирантуре Общественных наук Университета им. Ким Ир Сена в Пхеньяне спецкурс по идеологии Чучхе.

Фронт национального объединения, который руководил деятельностью Бюро по работе с зарубежными соотечественниками, дал ему специальную должность, он часто контактировал с другими просеверокорейски настроенными этническими корейцами из других стран. В общем, его пребывание в КНДР было успешным.

Шпион из любопытства

Как утверждает Ким Дон Чхоль, его первоначальное желание работать в КНДР было “чистым и искренним” и никак не было связано со шпионажем. Но с учетом непростых отношений ряда стран с КНДР он вскоре попал в поле зрения спецслужб.

В итоге с 2009 году он дал согласие работать в интересах ЦРУ, “так как был гражданином США”. Приблизительно по схожей же причине он дал на сотрудничество с НРС Южной Кореи, которая упирала на “необходимость помощи исторической родине”.

В общем, он начал работать в интересах как ЦРУ, так и НРС.

КНДР заявила о бесполезности переговоров с Южной Кореей

Впрочем, по словам бизнесмена, он и сам чувствовал склонность к работе разведчика, сам стал собирать информацию. Еще за два года до вербовки со стороны ЦРУ он из любопытства купил у профессора-ядерщика, который работал в Политехническом университете им.

Ким Чхэка (Пхеньян), кусок цинка чистоты 99,999 процента, на котором стоял штамп “Сделано в СССР” (издание приводит фото этого бруска). Цинк подобной чистоты, как утверждает Ким, применяется для создания ядерного оружия и ракет, почему ему и стало интересно.

Как отмечает Ким в интервью NK News, по просьбе американской и южнокорейской разведок он собирал информацию об общественных настроениях, ситуации во властных структурах КНДР, а также о ракетной и ядерной программах Северной Кореи. ЦРУ и НРС особенно интересовались всем, что имело то или иное отношение к ядерной программе Пхеньяна.

Он собирал самые разные сведения, а также составлял список тех специалистов КНДР, кто задействован в ядерной и ракетной программах.

Связи и положение во Фронте национального объединения, а также явно благосклонное отношение со стороны властей КНДР позволяли Киму общаться со многими высокопоставленными чиновниками, а также знакомиться со специалистами-ядерщиками.

Со временем у Кима появились свои агенты, которые помогали ему собирать информацию. Они проживали в самых разных городах КНДР – Пхеньяне, Чхончжине, Хесане, Расоне.

Южная Корея предложила КНДР провести встречу Мун Чжэ Ина и Ким Чен Ына

Как признает Ким, он в итоге стал полноценным шпионом. Передавал ЦРУ файлы и фотографии, а также устную информацию.

ЦРУ и НРС провели для него курсы специальной подготовки, обучая разными приемам сбора информации.

Ему передали специальные часы, в которые была вмонтирована скрытая камера, а также оборудование для прослушивания радиочастот.

С представителями НРС Ким встречался в Южной Корее.

По прилету в Инчхонский международный аэропорт представители НРС встречали его и проводили через служебный вход и вывозили так, чтобы никто не видел, а потом беседовали с ним в зданиях и квартирах, которые принадлежали южнокорейской разведке.

Как отмечает Ким, в те годы КНДР мало полагалась на электронные средства, а потому классические шпионы типа него были крайне важны для НРС с точки зрения получения информации о ситуации в Северной Корее.

Арест, допросы и тюрьма

Проблемы у Ким Дон Чхоля начались достаточно случайно. В один из своих приездов в 2014 году он увидел, что во время строительства рабочие, которые подчинялись партийного комитету Расона, снесли стену ограждения гостиницы Кима.

Бизнесмен пришел в ярость, стал угрожать чиновникам, требуя восстановить стену. Он также стал угрожать, что покончит с собой рядом со статуями Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, которые считаются в КНДР священными. “С точки зрения северян, это был акт измены. Мне не стоило этого делать.

Думаю, что тогда они и стали думать, как арестовать меня”, – признался Ким.

Первого октября 2015 года Ким Дон Чхоль вновь приехал в Северную Корею, чтобы принять участие в праздничных мероприятиях, посвященных 70-летнему юбилею со дня создания Трудовой партии Кореи.

Мосгорсуд осудил гражданина Польши за шпионаж на 14 лет

На следующий день в Расоне произошел инцидент, который привел к аресту Кима. После посещения Народного комитета Расона, когда Ким на своей машине собирался выезжать, то кто-то постучался в окно его машины. Он с удивлением увидел, что это один из его тайных агентов.

Тот сказал, что выполнил задание Кима, но у него нет времени передавать отдельно и тут же, практически не таясь, передал Киму флешку и другие материалы, а затем ушел. Как выяснилось позже, материалы имели отношение к заданию, которое Ким получил из ЦРУ. Американская разведка заинтересовалась прибывшим в порт Расона подозрительным судном, которое увидели со спутников-шпионов.

Киму сказали сделать снимки судна с близкого расстояния и выяснить иную информацию о нем. Агент Кима выполнил это задание.

Предчувствия, что происходит что-то нехорошее, не обманули Кима. После ухода агента он поехал, но уже совсем скоро его остановил глава Отдела контрразведки Расона и в итоге Ким Дон Чхоль был арестован.

В течение месяца Кима допрашивали в Расоне, а затем отправили в Пхеньян. По словам бизнесмена, его били, устраивали пытку водой.

В итоге Ким признался, что работал на ЦРУ, НРС, рассказал все в подробностях, назвал своих агентов, а также шесть северокорейских чиновников из министерства госбезопасности и министерства общественной безопасности (аналог полиции), которые тоже так или иначе помогали ему. “Я не хотел их сдавать, но я не выдержал пыток”, – сказал Ким, предположив, что всех, кого он выдал, наверное, затем казнили.

Американский фотограф служил в советской разведке за идею

Сам Ким также несколько раз пытался покончить с собой, но ему не позволили.

В марте 2016 году в Пхеньяне перед ТВ КНДР он провел пресс-конференцию, где признался, что работал в интересах НРС Южной Кореи, но ничего не сказал про ЦРУ.

Он был признан виновным в шпионаже и заговоре против КНДР. Сначала его приговорили к пожизненному сроку заключения, но затем сократили до 10 лет каторжных работ.

Домой на самолете госсекретаря США, но с желанием вернуться

Далее он стал отбывать наказание. По его словам, условия для работы были очень тяжелыми, кормили неважно, он плохо себя чувствовал.

В 2017 году чуть было не умер из-за отравления угарным газом, но ему повезло – охранники вытащили его на чистый воздух, и он выжил. “Номер 429, долго жить будешь.

Мы уже не надеялись, что ты выкарабкаешься”, – цитирует Ким слова одного из охранников, который вытащил потерявшего сознание заключенного.

В один из дней внезапно пришли чиновники, приказали помыться, переодеться в чистое белье и отвезли в Пхеньян. Его привели в суд, где было зачитано решение суда экстрадировать его в США.

Он с двумя другими арестованными ранее американцами были переданы Майку Помпео и вылетели на его самолете. Через несколько часов их на американской военной базе Эндрюс в штате Мэрилэнд их встречал уже лично президент США Дональд Трамп, который провел сразу пресс-конференцию в связи с освобождением и поблагодарил Ким Чен Ына за жест доброй воли.

СМИ: 20 перебежчиков из КНДР прилетели в Южную Корею через Таиланд

В беседе с журналистом NK News Ким Дон Чхоль сказал, что теперь, через 14 месяцев после освобождения, он сожалеет о том, что занимался шпионажем.

“Если б я отказался от своих шпионских авантюр ранее, то у меня не было бы причины быть здесь сейчас”, – сказал он, пожалев, что не может больше попасть в Северную Корею.

Впрочем, за свои ошибки он заплатил немало, получив серьезную психологическую травму, и, кроме того, с трудом передвигается – тело частично парализовано, так как сказались допросы и тюрьма.

Без комментариев от спецслужб

Как отметили в издании NK News, они попытались связаться с ЦРУ, Госдепартаментом США, а также Национальной разведывательной службой Южной Кореи, чтобы узнать их точку зрения на деятельность Кима и определить, действительно ли он был агентом спецслужб этих двух стран. Однако, как сказали в издании, все запросы так и остались без ответа.

Источник: https://rg.ru/2019/08/02/amerikanec-priznalsia-v-shpionazhe-vo-vremia-raboty-v-kndr.html

Прочь из «рая на земле». Как бегут из Северной Кореи. КНДР глазами Андрея Ланькова, часть VI

Гражданство Северной Кореи

The Insider продолжает цикл очерков Андрея Ланькова, профессора университета Кунмин в Сеуле, недавно вернувшегося из КНДР. В этой части речь пойдет о перебежчиках из Северной Кореи и о хитроумных методах, которые использует Ким Чен Ын, чтобы остановить миграцию.

Нелегальная миграция в Китай началась в середине 1990-х годов, когда в пограничных провинциях страны бушевал голод. Граница по традиции охранялась плохо — до конца 80-ых сами китайцы охотно ловили и высылали обратно немногочисленных северокорейских перебежчиков, у которых не было почти никаких шансов скрыться.

Переход Китая к капиталистической экономике изменил ситуацию: контроль полиции над населением ослаб, а в приграничных районах Китая появилось немало рабочих мест, на которые стали охотно брать бесправных и готовых на самую скромную зарплату северокорейских гастарбайтеров. В 1999–2000 гг. численность таких гастарбайтеров достигла 200 тысяч человек.

С тех пор оно сильно сократилось, но всё равно остаётся значительным.

Почти все северокорейцы, нелегально проживающие в Китае, являются именно гастарбайтерами — то есть людьми, которые поехали туда на заработки. Даже занимаясь самой чёрной работой в Китае, вполне реально накопить $1000 за год — большие деньги по меркам КНДР.

Небольшая часть рабочих — несколько процентов — со временем перебирается в Южную Корею, где выходцам из КНДР полагается щедрый пакет социальной помощи и автоматически предоставляемое южнокорейское гражданство.

Однако большинство мигрантов вовсе не собираются в Сеул: они всего лишь хотят отработать несколько сезонов в Китае в качестве батрака, уборщицы, сиделки или лесоруба (самые ходовые профессии гастарбайтеров), а потом с деньгами вернуться домой.

Несомненно, распространение информации о южнокорейских богатствах (да и о процветании Китая) не соответствует интересам Ким Чен Ына

При том что никакого политического подтекста в массовой миграции в Китай не наблюдается, угрозу для внутриполитической стабильности она всё-таки представляет. Находясь вдали от постоянного надзора «компетентных органов» и постоянно общаясь с этническими корейцами Китая, северокорейские гастарбайтеры неизбежно узнают о том, как в действительности живут люди в Южной Корее.

Немалую роль играло то обстоятельство, что этнические корейцы Китая сами, в свою очередь, являются гастарбайтерами, которые в больших количествах работают в Сеуле и других южнокорейских городах.

Понятно, что распространение информации о южнокорейских богатствах (да и о процветании Китая) не соответствует интересам Ким Чен Ына, так как осложняет сохранение политической стабильности в стране. Поэтому, с точки зрения властей, относительно массовое присутствие северокорейских «заробитчан» в Китае представляет угрозу.

В то же время полностью прекратить это передвижение он и не может, отчасти даже и не хочет, ведь деньги, которые зарабатывают в Китае северокорейские гастарбайтеры, являются важным подспорьем не только для их семей, но и для всей экономики северо-запада КНДР.

  Именно поэтому, придя к власти, Ким Чен Ын решил сократить миграцию в Китай и взять её под контроль. К решению этой задачи молодой Высший Руководитель подошёл нестандартно и творчески.

Впрочем, совсем уж новатором Ким Чен Ына назвать нельзя: классические полицейские методы в борьбе с миграцией вполне использовались. С 2011–2012 гг.

было резко усилено присутствие северокорейской пограничной охраны, полиции и войск в районах, примыкающих к пограничным рекам — Тумангану и Амноккану.

На северокорейской стороне границы появились заграждения из колючей проволоки, резко увеличилось количество патрулей, наблюдательных постов и секретов.

Учитывая уровень коррупции в современной Северной Корее, Ким Чен Ын и его советники решили использовать старое и проверенное средство — ротацию кадров. Сейчас офицеры пограничных частей не долго задерживаются на одном и том же месте — их постоянно переводят с одного места службы на другое так, чтобы у них было меньше возможностей установить связи с местными жителями и начать получать от них взятки.

При Ким Чен Ыне о беженцах в Китай впервые заговорили в открытой печати: вернувшиеся перебежчики стали звездами СМИ

Впрочем, чисто административными и полицейскими методами руководство КНДР не ограничивалось. Наряду с простым усилением охраны границ власти развернули активную пропагандистскую кампанию.

При Ким Чен Ире о самом существовании уходивших в Китай беженцев в открытой печати упоминать не полагалось: Северная Корея официально считалась «раем на земле», и понятно, что не следовало упоминать о том, что у кого-то возникло желание этот рай по своей воле покинуть. При Ким Чен Ыне о беженцах в Китай впервые заговорили в открытой печати.

Внимание уделялось не беженцам, которые остались в Китае, а тем (немногим) из них, которые добрались до Южной Кореи.

В северокорейской печати стали часто писать о том, что они подвергаются там дискриминации и вообще являются в Южной Корее людьми второго сорта (во многом эти утверждения, несмотря на все преувеличения, основываются на фактах).

идея, которую пытаются донести до аудитории северокорейские пропагандисты, заключается в том, что Южная Корея, возможно, и богатая страна, но для оказавшегося там северокорейца это богатство особого значения не имеет, ибо ему с южнокорейского стола ничего не обломится.

Чтобы подтвердить этот тезис, северокорейские пропагандисты стали активно использовать тех северокорейцев, которые, перебравшись через Китай на Юг, со временем решали вернуться обратно в КНДР. Такое возвращение является формально незаконным, но на практике очень простым делом.

Любой находящийся в Южной Корее выходец из КНДР может на общих основаниях получить загранпаспорт, выехать с ним в Китай или любую иную страну, а там явиться с повинной в северокорейское посольство.

Некоторая часть этих вторичных перебежчиков, которая прошла по маршруту Пхеньян — Сеул — Пхеньян, — это чаще всего сотрудники северокорейских разведывательных служб, но некоторые из них — разочаровавшиеся в Южной Корее и решившие вернуться домой беглецы. В былые времена эти люди просто бы исчезли, но при Ким Чен Ыне они превращаются в своего рода знаменитостей. Они выступают в СМИ, дают интервью, ездят по стране с лекциями, рассказывая о том, как ужасна Южная Корея и как там плохо относятся к северокорейским беженцам.

Пример агитационного плаката КНДР

Наконец, самым оригинальным и интересным шагом Ким Чен Ына стало принятое им решение частично легализовать миграцию. Как уже говорилось, главным мотивом, который заставляет уходить северокорейцев за границу, является мотив экономический.

Мало кто из переходящих границу делает это, потому что собирается «выбрать свободу»: подавляющее большинство просто идёт на заработки. Понимая, что перспектива заработать останется привлекательной для северокорейцев еще на протяжении долгого времени, Ким Чен Ын пошёл на либерализацию паспортного режима.

Примерно до 2003 года житель Северной Кореи фактически вообще не мог выехать за пределы страны в частном порядке. С 2003 года в КНДР стали выдавать паспорта для частных поездок в Китай, хотя и с немалым трудом. С приходом к власти Ким Чен Ына порядок выдачи этих паспортов существенно упростился.

Сейчас жителю Северной Кореи, у которого появилось желание поехать на заработки в Китай, больше не надо переходить границу, опасаясь местных карацуп и их верных псов ингусов. Вместо этого потенциальный трудовой мигрант в официальном порядке обращается к властям с просьбой о выдаче ему заграничного паспорта для поездки к родственникам в Китай (приглашение прилагается).

В том случае, если у заявителя нет особых проблем с анкетой, и он не был замечен в чем-то предосудительном, паспорт ему выдают, причём при острой необходимости процесс этот можно ускорить с помощью взяток. После этого северокореец отправляется с этим паспортом за границу.

Правда, паспорт действителен на срок в один год, но при необходимости его можно продлить ещё на год или два. Отказ вернуться на родину по истечении срока действия паспорта однозначно говорит о том, что его владелец предал таким образом Вождя, Партию и Родину. В прошлом, когда человек уходил в Китай, подтвердить это обстоятельство было довольно сложно.

Однако в новой ситуации, когда в Китай многие ездят официально, выявление эмигрантов стало существенно более простой задачей. Понятно, что отказ от возвращения печальным образом скажется на судьбе беглеца.

Нравы смягчились, и семью невозвращенца сейчас уже не отправят в лагерь и даже, возможно, не вышлют из города, однако это не означает, что побег будет оставлен без последствий. 

И его дети, и ближайшие родственники беглеца будут испытывать проблемы с карьерным продвижением.

Отправляющийся за границу в официальном порядке человек фактически оставляет дома заложников. Эти последствия часто останавливают тех, кто при других обстоятельствах предпочел бы стать невозвращенцем.

Автор этих строк, например, в третьей стране общался с корейцем, в прошлом мелким чиновником, который в этой стране работал разнорабочим на стройке.

Особых иллюзий по поводу ситуации в Северной Корее у этого умного, начитанного и образованного человека не было, и он некоторое время даже думал о том, чтобы стать невозвращенцем.

Его остановило понимание, что подобный шаг разрушит жизнь его детей и карьеру, которая уже складывается удачно. Поэтому в свой срок, прочитав немалое количество запрещённых в КНДР книг и вдоволь наслушавшись иностранных передач, этот человек упаковал вещи и отправился домой.

Многосоставная стратегия Ким Чен Ына в целом работает.

Об этом однозначно говорит наметившееся сразу после его прихода к власти заметное сокращение числа северокорейских беженцев, прибывающих в Южную Корею: с приходом Ким Чен Ына к власти их число сократилось почти в три раза, с 2700–2800 до 1100–1300 человек в год.

Конечно, решающую роль тут играет улучшение условий жизни в Северной Корее в последние годы, но и сочетание пропаганды, полицейского контроля и частичной легализации — а именно к этому сводится политика Ким Чен Ына — тоже вносит свой вклад в решение проблемы миграции.

Предыдущие части этого цикла:

Часть I Реформы и репрессии Ким Чен Ына.

Часть II Дом, который построил Ким. Как в Северной Корее начался бум новостроек и почему они уже разваливаются

Часть III Повседневная жизнь в Северной Корее. 

Часть IV Свадьба и брак в Северной Корее

Часть V Как устроен интернет в Северной Корее

Также читайте исторический цикл Андрея Ланькова о Северной Корее: 

Ч. I «Все началось с великого голода»;

Ч. II «Все способы спастись от голода были капиталистическими»;

Ч. III Тончжу — как в Северной Корее появились богачи;

Ч. IV После голода. Почему Северная Корея не пошла по пути Китая?;

Ч. V «Вредительская» реформа и казнь «американского шпиона» Пак Нам-ки;

Ч. VI «Великие дни разграбления и контрабанды»;

Ч. VII Бизнес госпожи Лю, или Китайская грамота капитализма; 

 Ч. VIII  Как военный флот Северной Кореи стал рыбу ловить. 

Источник: https://theins.ru/opinions/andrej-lankov/146303

Почему китайцам в Северной Корее живется хорошо, а будет еще лучше

Гражданство Северной Кореи

Рынок города Расон, расположенного к северо-востоку от Пхеньяна. Reuters

Северокорейское общество обычно воспринимается как монолитное: население страны состоит почти исключительно из этнических корейцев, каждый из них относится к одной из пяти псевдокастовых групп, определенных системой сонбун, выезд за границу строго контролируется государством. Мужчины призываются в армию, а если северянин хочет сделать карьеру, ему нужно вступить в партию. 

Но есть в КНДР и небольшая, но очень активная группа жителей, для которых все это не работает. Почти все они не этнические корейцы, у них нет сонбуна, они не могут вступить в партию и не призываются в армию, а за границу ездят совершенно легально и когда хотят.

Речь идет о тех жителях Северной Кореи, у кого есть гражданство Китая, по-корейски «хвагё». Хвагё – это потомки китайских эмигрантов в Корею, часто в третьем или четвертом колене. Сейчас это единственная заметная группа северокорейцев с иностранным гражданством.

Но заметна она не только этим, но и своим высочайшим, по местным меркам, уровнем благосостояния и важнейшей ролью в экономике Северной Кореи. 

Избежать ассимиляции

В Корее китайцы живут уже несколько тысяч лет. Наиболее массовой китайская эмиграция в Корею была в первой половине ХХ века, особенно после начала японской экспансии на материк. На 1945 год в Корее жили десятки тысяч китайцев, из них примерно три четверти – к северу от 38-й параллели, разделившей полуостров на советскую и американскую зоны оккупации.

В 1946 году советская администрация ввела в Северной Корее систему удостоверений личности, которая должна была заменить косэки – японскую систему фамильных реестров. Решили выдать такие документы и хвагё – в их удостоверении было написано «иностранец». Похоже, так и сложился их статус – граждан Китая с правом постоянного жительства в Корее.

Впрочем, с гражданством сначала все было не так просто: хотя до 1949 года СССР признавал правительство Чан Кайши в Нанкине легитимным правительством всего Китая, хвагё занимались сотрудники Северо-Восточного бюро Коммунистической партии Китая.

Только с провозглашением КНР в 1949 году статус хвагё стал окончательно ясен – они стали гражданами коммунистического Китая.

Примерно до конца 1950-х годов хвагё были сравнительно привилегированным меньшинством и даже пользовались относительной автономией. Всех хвагё объединяла Ассоциация корейских хвагё, подчинявшаяся китайским властям.

У них были свои школы, в которых учителя-китайцы преподавали по китайским программам и китайским учебникам.

Северокорейское правительство помогало хвагё и материально – например, восстановление домов, разрушенных в ходе Корейской войны, оплатил Пхеньян.

В 1958 году Пекин и Пхеньян подписали соглашение о выводе с территории Северной Кореи китайских войск, остававшихся там со времен Корейской войны. Это стало одной из величайших удач северокорейской дипломатии и сделало Ким Ир Сена гораздо более независимым от Китая.

Вскоре северокорейские власти начали кампанию по натурализации хвагё – их призывали отказаться от гражданства Китая и принять гражданство КНДР.

В 1963 году северокорейское правительство провело радикальную реформу школ для хвагё: языком образования стал корейский, а программа стала практически неотличимой от программы северокорейских школ. 

Это было только начало: когда власти Китая начали «культурную революцию», отношения между КНР и Северной Кореей испортились донельзя. Сказалось это, конечно, и на хвагё, многие из которых стали ощущать себя «китайцами во враждебной стране».

Власти усилили давление на них, и многие хвагё оказались перед выбором: или ты принимаешь северокорейское гражданство, отказываясь от китайского, и, таким образом, теряешь статус хвагё, или уезжаешь в Китай.

Некоторые хвагё пытались сопротивляться ассимиляции, но, как правило, безуспешно.

Пиком противостояния стали выступления школьников Пхеньянской средней школы для китайцев в 1966 году. Школьники стали собираться вместе, чтобы послушать речи Председателя Мао – а он как раз говорил о роли молодежи в политической борьбе.

На встречах они пели песни типа «Воспевая Родину» про Китай и «Плывя в открытом море, положимся на Кормчего» – про Председателя Мао – и носили с собой в походы китайские флаги.

И все это, напоминаю, происходит в северокорейской столице, а отношения между Китаем и Северной Кореей накалены до предела. Через какое-то время вконец потерявшие чувство реальности школьники обратились к дирекции с просьбой официально включить в школьную программу предмет «Идеи Мао Цзэдуна».

Нечего и говорить, что просьба удовлетворена не была, а власти начали действовать. Сначала в школе объявили каникулы, а потом ее просто закрыли до лучших времен.

Шубохранилище по-северокорейски

Лучшие времена наступили в 1971 году, когда после визита в КНДР председателя Госсовета Китая Чжоу Эньлая северокорейско-китайские отношения были нормализованы, а Китай даже послал в Пхеньян рабочих строить там метро.

Власти КНДР разрешили хвагё, утратившим китайское гражданство в 1960-е, восстановить его. Желающие должны были пройти через долгую процедуру отказа от гражданства КНДР, а потом получить документы из китайского посольства.

Большинство так и cделали.

В 1976 году умер «великий учитель международного пролетариата, угнетенных наций и народов» Председатель Мао. Через некоторое время Дэн Сяопин начал политику «реформ и открытости», и китайская экономика стала расти рекордными темпами, а сам Китай стал гораздо более свободной страной.

Понятно, что для хвагё он выглядел более привлекательным местом, чем Северная Корея, особенно после резкого ужесточения режима в КНДР в 1967 году. А тут еще и китайские власти объявили программу помощи репатриантам. Значительная часть – едва ли не большинство диаспоры – решила уехать.

В 1990-х контраст между Северной Кореей и Китаем стал еще более заметным. Китайская экономика продолжала расти, а в Северную Корею пришел сначала кризис, а потом и голод. Северокорейцы выживали, как могли, и огромную роль в этом играли китайские продукты и товары. Вот тут для хвагё наконец наступил их звездный час.

Ведь хвагё – это люди, которые могут в любой момент выехать из КНДР в Китай и въехать обратно. Больше таким правом не обладает почти никто. Китайское товарное изобилие и северокорейский дефицит открывали перед диаспорой огромные возможности.

Поэтому основным занятием хвагё стала челночная торговля. Позже к этому добавились и услуги по передаче денег через границу – в основном ею пользовались беженцы из КНДР, живущие в Южной Корее, чтобы переправить деньги своим родным.

Наконец, некоторые хвагё стали участвовать в организации побегов из КНДР – конечно, за деньги.

Вскоре хвагё стали одной из самых процветающих социальных групп в Северной Корее. Особенно повезло тем, кто живет недалеко от границы: если везти товар в глубь страны, значительная часть прибыли, как говорят опытные люди, уйдет на взятки, которые надо давать при каждой проверке.

В результате хвагё, скажем, из Хверёна, Синыйчжу или любого другого приграничного города живут, по северокорейским меркам, сказочно богато. Отдельный дом для приема гостей, амбар, забитый мешками с рисом, машина, плазменный телевизор, любая еда, холодильник, компьютер – все это в порядке вещей.

Понятно, что на фоне северокорейской провинции, где электричество подается в самом лучшем случае на несколько часов в сутки, дома хвагё производят примерно такое же впечатление, какое на обитателей российской глубинки будет производить стоящий посреди деревни особняк с шубохранилищем и вертолетной площадкой.

С Севера с любовью

Отдельный интерес хвагё с их свободой передвижения представляют для спецслужб. Недавно Южную Корею потряс скандал, приведший к отставке замдиректора Национальной службы разведки.

Главным фигурантом скандала был хвагё по имени Ю Усон (так он известен в прессе, хотя корректнее его было бы назвать Лю Цзяган – по китайскому чтению иероглифов).

Ю Усон прибыл в Южную Корею и выдал себя за северокорейского беженца, поскольку хвагё как граждане Китая не имеют прав на южнокорейское гражданство и мощную финансовую поддержку, положенные любому северянину, оказавшемуся на Юге. 

Естественно, Ю Усон прошел все проверки (отличить хвагё от северянина практически невозможно) и стал гражданином Южной Кореи. Через некоторое время его арестовали по обвинению в шпионаже в пользу Севера.

Обвинение утверждало, что Ю Усон – сотрудник сеульской мэрии – передавал на Север данные о беженцах, находящихся на Юге.

Суд, однако, счел доказательства обвинения недостаточно весомыми и постановил Ю Усона признать невиновным.

Но в процессе следствия всплыло китайское гражданство господина Ю, после чего Южная Корея немедленно аннулировала решение о предоставлении ему своего гражданства как полученного путем подлога.

Для самого Ю Усона это означало, что он стал апатридом – согласно 9-й статье закона о гражданстве Китая, китайское гражданство он утратил автоматически, в момент приобретения южнокорейского, а то, что это решение было потом аннулировано, китайские власти не заботило совершенно. Таким образом, высылать его оказалось некуда.

История, однако, только начинала разворачиваться. Южнокорейская разведка, недовольная решением суда, предоставила новые документы, которые должны были изобличить, что Ю Усон ездил на Север, где, по их предположению, он и встречался со своими северокорейскими кураторами.

Но документы оказались фальшивыми, а агент южнокорейской разведки в Китае после неудачной попытки самоубийства рассказал, что на него давило начальство, требуя любых доказательств вины Ю Усона. Скандал получился колоссальный.

Ушел в отставку замдиректора Национальной службы разведки. Его начальник, директор службы разведки Нам Чэчжун, публично просил прощения у южнокорейского общества за действия своих сотрудников.

Конечно, это сказалось и на рейтинге правящей Партии нового мира, а оппозиция заявила, что в отставку должен уйти и директор Нам.

Во всей этой истории остался немного забытым главный вопрос: а шпион ли все-таки Ю Усон или нет? Большая часть правящих правых предпочитает считать, что, конечно, да, шпион, просто спецслужбы заигрались и перешли грань допустимого, а большая часть оппозиции – что, конечно, нет, не шпион, а жертва провокации, устроенной обнаглевшими разведчиками, готовыми отправить за решетку невинного человека. Ответа на этот вопрос, впрочем, пока ни у кого нет. На меня господин Ю производит впечатление человека весьма мягкого и обаятельного, но при этом явно с какими-то эпизодами в прошлом, которые он хотел бы скрыть. Подозреваю, что полную картину этой истории мы узнаем еще не скоро.

В любом случае, история с Ю Усоном, скорее всего, не последняя, когда мы слышим о северокорейских хвагё.

Осталось их совсем мало – по китайским оценкам 2009 года, около пяти тысяч человек, и значительная часть молодежи предпочитает не идти по стопам родителей, а уехать в Китай.

Поэтому значимость каждого из тех, кто остался, будет постоянно расти – если, конечно, не произойдет каких-то радикальных перемен в самой Северной Корее.

Источник: https://republic.ru/posts/l/1100468

Махнуть в Северную Корею: кто и зачем ищет убежища в КНДР

Гражданство Северной Кореи

ДУШАНБЕ, 13 июл – Sputnik. Через неделю после внезапной встречи Дональда Трампа и Ким Чен Ына власти КНДР добились еще одной информационной победы. Сын бывшего южнокорейского министра попросил на Севере убежища.

Пхеньян его принял и в очередной раз заявил о превосходстве идей чучхе над образом жизни южного соседа. Зачем иностранцы переезжают в Северную Корею, разбиралось РИА Новости.

Билет в один конец до Пхеньяна

© Sputnik / Илья Питалев

Праздничные мероприятия, посвященные 105-й годовщине со дня рождения Ким Ир Сена, в КНДР

Центральное телевидение КНДР всю неделю транслировало сюжет о перебежчике из Южной Кореи.

Торжественный голос за кадром сообщал, что подданный соседней страны Чхве Ин Гук решил переехать в Пхеньян и попросил гражданство Северной Кореи.

В аэропорту беглеца с цветами встречали высокопоставленные чиновники, горячо трясли ему руку и выражали восхищение его “решительным поступком”. Тот отвечал взаимностью и обещал верой и правдой служить на благо новой родине.

“Моя цель — жить и следовать курсу КНДР. Я благодарен этой стране, открывшей для меня путь исполнения заветов моих родителей. Теперь Пхеньян — моя отчизна, где я буду постоянно жить и работать, хотя и запоздал с этим решением”, — заявил Чхве Ин Гук.

Своих родителей перебежчик упомянул не случайно. Они сыграли ключевую роль в помпезном приеме в аэропорту Пхеньяна, хотя их давно нет в живых. Дело в том, что беглец Чхве Ин Гук — сын бывшего главы МИД Южной Кореи Чхве Ток Сина, вместе с женой эмигрировавшего в КНДР.

История южнокорейского министра, занимавшего этот пост в начале 60-х, вызвала ажиотаж потому, что в “страну чучхе” он переехал не из Сеула, а из Вашингтона.

Власти США первыми откликнулись на просьбу Чхве Ток Сина об убежище после возникших у него разногласий с бывшим шефом и президентом страны Пак Чон Хи.

Авторитарный глава Южной Кореи даже обвинил экс-подчиненного в коррупции, но тот вовремя покинул страну.

Однако американская мечта Чхве Ток Сина продлилась недолго. Получив статус политического беженца, чиновник занялся критикой южнокорейского режима и восхвалением северокорейского.

Симпатию к КНДР он объяснял тем, что его отец в начале 20-х прошлого века был учителем Ким Ир Сена — будущего основоположника идей чучхе. Чувство сопричастности к появлению на карте мира Северной Кореи, видимо, и подтолкнуло к переезду.

Сказано — сделано. В 1986-м Чхве Ток Син и его супруга стали гражданами КНДР.

В Южной Корее у них остались четверо взрослых детей. Сбежавший в начале июля в КНДР Чхве Ин Гук — старший сын экс-министра — рассказывал, что в Сеуле ему жилось нелегко. Его называли сыном “изменника родины”. Это клеймо портило жизнь, мешало учиться и работать.

Пока родители были живы, Чхве Ин Гук несколько раз приезжал к ним в гости. Для этого он получал специальное разрешение сначала у южнокорейских, потом у северокорейских властей.

Но бюрократические мытарства компенсировались тем, что на родине чучхе его родители считались чуть ли не национальными героями. Такое же расположение он чувствовал и к себе.

После смерти отца и матери поводов для посещения Северной Кореи у Чхве Ин Гука не осталось. Тогда он и решился на постоянный переезд.

Пхеньян, всегда использовавший переезд в КНДР иностранных граждан в пропагандистских целях, не стал медлить с решением. Вскоре Чхве Ин Гук получил разрешение на проживание в Северной Корее. А все СМИ этой страны отрапортовали, что побег южнокорейского гражданина — еще одно свидетельство мирового превосходства идей чучхе.

В КНДР 73-летний перебежчик намерен заняться политикой, в частности, способствовать сближению Южной и Северной Кореи.

Но в Сеуле вряд ли будут рады такому помощнику: там уже заявили, что Чхве Ин Гук выехал из страны без разрешения. Если он захочет вернуться, ему грозят арест, обвинения в незаконном пересечении границы и тюрьма.

Но беглеца пока это не пугает. Он уверен, что билет в один конец оправдает все его ожидания.

Из дезертира в киноактеры КНДР

© Sputnik / Илья Питалев

Военнослужащий роты почетного караула Сухопутных войск КНДР у стены Кымсусанского дворца Солнца в Пхеньяне

Не только граждане Южной Кореи ищут счастья на Севере. Среди перебежчиков не раз оказывались граждане США. Несмотря на то что условия жизни в КНДР не всегда их радовали, карьера неожиданно шла в гору. Они, например, могли стать в Пхеньяне звездами кинематографа.

Бежавшие в КНДР американцы были в основном военнослужащими. После окончания в 1953-м войны на Корейском полуострове на 38-й параллели, где пролегла граница между Севером и Югом, были дислоцированы американские военные. В конце пятидесятых — начале шестидесятых, когда в разгаре была бойня во Вьетнаме, некоторые солдаты из страха попасть на эту войну бежали в соседнюю страну.

Так, четверо американцев, не сговариваясь, перебежали в КНДР. Первым беглецом в 1962-м стал военнослужащий Джеймс Джозеф Дреснок. Но в Пхеньяне он тут же угодил в плен. В том же году в “красную” Корею перебежал еще один американский солдат — Джерри Уэйн Пэрриш.

Через три года к плененным американцам присоединился еще один земляк — Чарльз Роберт Дженкинс. К середине шестидесятых беглых солдат из армии США стало четверо. Ларри Аллен Эбшир бежал в страну чучхе по тем же причинам — в надежде избежать отправки во Вьетнам.

“Северокорейские ублюдки ненавидели нас лютой ненавистью. Они не считали нас людьми и превращали наши жизни в ад”, — вспоминал Дженкинс годы плена.

Спокойнее к положению военнопленного в КНДР относился Дреснок. В своих воспоминаниях он писал, что с самого начала рассматривал службу в армии как способ надолго уехать из США.

“С юных лет я был сыт по горло этой жизнью. Сначала — неудачный брак, потом — военная служба. Я был полным болваном. Оказавшись вдали от Америки, было только одно место, куда идти.

Пятнадцатого августа средь бела дня, когда все обедали, я отправился в путь. Да, я боялся. Буду я жить или умру? И когда я ступил на минное поле и увидел его собственными глазами, я вспотел.

Но я шел в надежде найти новую жизнь”.

Сначала американских беглецов били, оказывали психологическое давление. Несмотря на пытки, по воспоминаниям всех четверых, питание у них было отменным. Пхеньянский режим хотел показать Западу, что упитанные пленные нисколько не сожалеют о побеге. Пропаганда КНДР убеждала: условия содержания американцев в плену лучше, чем у них на родине в США.

В начале семидесятых жизнь американских солдат в КНДР резко изменилась. В стране начал развиваться кинематограф и беглецам предложили стать актерами. Ким Ир Сен проявлял личную заинтересованность по этой части.

Европейские лица в главных ролях, по мнению основателя северокорейской нации, усиливали пропагандистский эффект. Практически во всех фильмах и сериалах того периода американские военные исполняют главные роли.

“После первого фильма, как только я выходил на улицу, кто-то в восторге вопил: “Келтон Пак-Са (имя героя фильма. — ред.)!”, и даже простые корейцы просили у меня автограф”, — рассказывал Дженкинс о первых впечатлениях после внезапно обрушившейся славы.

В начале 90-х американцы получили право покидать страну. Но в США никто из них так и не вернулся. Кто-то остался в Северной Корее и даже получил гражданство, кто-то уехал в Японию. Но все четверо признали: Пхеньян стал их второй родиной поневоле.

КНДР между тюрьмой и капитализмом

© Sputnik / Илья Питалев

Города мира. Пхеньян

Не все иностранцы, приезжающие в КНДР, планируют остаться там надолго. Многие едут учиться или путешествовать, а в итоге оказываются за решеткой. Часто по надуманным властями причинам.

Так, около месяца в северокорейской тюрьме провел 29-летний студент из Австралии Алек Сигли. В страну чучхе он прибыл в 2018-м как турист, но решил поучиться в Университете имени Ким Ир Сена в Пхеньяне. Он писал о жизни в Северной Корее и быстро стал популярным блогером.

В июне власти КНДР обвинили его в передаче зарубежным СМИ секретной информации и арестовали. К переговорам об освобождении подключились многие страны Запада, и Пхеньян отступил. В начале июля студента освободили.

Американскому студенту Отто Уормбиру повезло меньше. В тюрьме КНДР он провел почти полтора года. Как и Сигли, он приехал в Пхеньян как турист. В день, когда 23-летний гражданин США должен был покинуть КНДР, его задержали и обвинили в краже агитационного плаката.

Американские власти вели длительные переговоры с властями Северной Кореи. Когда же Отто был освобожден и прибыл на родину, внезапно впал в кому, а вскоре умер. Оправдания северокорейских властей, что американец содержался в хороших условиях, никого не убедили. Пхеньян обвинили в том, что студенту не оказали медицинскую помощь, хотя еще в тюрьме он серьезно болел.

Сегодня за убежищем в КНДР обращаются в основном граждане, скрывающиеся от налогов или преступлений, совершенных на родине. Но Пхеньян принимает не всех. Пять лет назад беглец из Южной Кореи убеждал северные власти, что коммунизм ближе ему по духу, чем капитализм.

Но в Пхеньяне его быстро раскусили: в Сеуле у перебежчика была огромная задолженность по кредитам и против него возбудили судебное разбирательство. Пробыв в КНДР несколько недель, должник был вынужден вернуться на родину. Из двух тюрем — на Севере или на Юге — все же выбрал южную.

Источник: https://tj.sputniknews.ru/analytics/20190713/1029401183/north-korea-kndr-ubezhische.html

Юр-представитель
Добавить комментарий